***
Город утром отчетливо пахнет амбровыми ароматами, а вечером - жженым сахаром и выхлопными газами. Девочки-студентки влетают на бегу в переполненный вагон, прижимают к груди еще нечитанные лекционные тетрадки, разводят ступни в балетную первую позицию, чтобы не задело дверьми.
По платформе не спеша идут иностранцы, натянув до бровей белые шапки-ушанки. Люди, спешащие на работу, смотрят на них и улыбаются.

***
В «Библио-Глобусе» очереди вьются змейкой и теряются где-то за стеллажами. Покупатели ходят медленно, задевают друг друга плечами, но не отводят взгляды от обложек и букв. Я выхожу из магазина с двумя томами «Жизни Дэвида Копперфилда», а начинаю читать подростковую книжку о школьницах из Коннектикута, очень похожую на серию романов Фрэнсис Паскаль, которыми мы с подругой зачитывались в девятом классе. Когда я читаю такие легкие книги, то внутреннему филологу становится очень стыдно за мой выбор. Стыдно, но интересно, чем закончится.

***
Отмечали в Денди-кафе мой день рождения. Двадцать пятая осень, огни, Арбат, основной состав красивых подруг рядом. И так захотелось, чтобы время шло, а мы не менялись, чтобы всегда были такими, какие мы есть сейчас.

***
На работе, в столовой, продается котлета «Культура». И периодически слышно, как женщина в белом, туго накрахмаленном колпаке кричит:
- Кто заказывал «Культуру»? За «Культурой» подойдите!!!
Так и хочется у нее спросить: «И почем же вы культуру продаете?!»

У кубинцев все просто: если есть стекла и двери в доме, то уже богат, если пара стульев на веранде - бесконечно счастлив; если ни стекол, ни стульев нет, то тоже не беда. Все это можно заменить деревянными ставнями и тротуаром. Автомобиль, конечно, роскошь, но если его нет – не вопрос, значит, есть велосипед или лошадь, а если и этого нет, то общественные автобусы, набитые до самой крыши кубинцами всех мастей, обязательно довезут до нужного места. Если про еду, то здесь не до экзотических яств. Необходимый минимум выдается по карточкам. Большая часть зарплаты кубинцев уходит на налоги, поэтому жить приходится порой на сто долларов в месяц. Если же кубинец хочет жить чуть лучше, чем сосед, то придется крутиться: либо зарабатывать на туристах, либо поступать в медицинский, либо танцевать в «Тропикане» - это куда лучше, чем заниматься проституцией.

Если у откормленного, избалованного гаджетами общества отнять весь любимый уютненький хлам, то начнется величайшая депрессия, если у кубинца забрать единственную кровать, то он, и глазом не моргнув, счастливо растянется на полу. Ему по большому счету нечего терять, ведь самое главное – свободу – ему уже дали. Об этом важном событии написано на всех углах не только в столице, но и в самых маленьких деревеньках. Кто-то невидимый старательно поддерживает дух победы и гордости за страну. Че, Революция, Фидель, Свободная Куба, Коммунизм – вот те незыблемые постулаты, выведенные краской на заборах и щитах, которые въедаются в сознание не хуже рекламы и являются прекрасной наживкой для ежедневных туристических миграций.

При всей грустной картинке, в которой кубинцам приходится жить, они отнюдь не выглядят нищими и обездоленными. Яркие, громкие, эмоциональные, крепкие – они приковывают к себе все внимание. На улицах то и дело встречаются хорошенькие сеньориты, мускулистые кабальерос, толпы смеющихся детей. Женщины, туго закрутившие волосы в бигуди, о чем-то оживленно беседуют, парочки прогуливаются, держась за ручки, компании модно одетых подростков играют в баскетбол. Кубинцы вообще любят броско одеваться: кепки со стразиками, джинсы в крупных надписях, большие солнцезащитные очки. Очевидная бедность маскируется яркими, сбивающими с толку, деталями.

Мне больше всего нравилось фотографировать этих людей. Других, не похожих на нас, диких и горячих. И только потом, дома, просматривая фотографии, я заметила на их лицах какой-то общий альмодоварский нерв, будто все они обречены играть в одном бесконечно затянутом фильме.


( + 36 картинок )

Куба с первого вздоха сбивает все настройки и ритмы. Первые дни там ходишь, как шальной, потрясенный, счастливый бледнолицый дикарь. Разглядываешь каждую пальму, часами сидишь в океане, бегаешь за ящерицами. В тебе просыпается такая детская радость, что боишься ее спугнуть. И, конечно, сразу не можешь поверить, куда тебя занесло. Кажется, что вокруг декорации, нарисованные картины, фотографии из сети. Черные, как сапог, кубинцы, по сто раз в день улыбаются и говорят: «Ола!», кормят тебя рыбой и мясом, складывают лебедей в номере, поют и танцуют, делают пьяный «мохито», после второго бокала из тебя выходит вся городская суета. День на третий оживаешь, начинаешь смуглеть, улыбаться, пританцовывать, обрастать друзьями, говорить громче, ходить по отелю с видом знатока. Такое безмятежное, густое лето, которое хочется поставить на репит.
И жить в нем, и жить в нем, и жить в нем…

( ... )

Первый день после приезда. Метро - безвоздушное пространство. После смены часовых поясов полная потерянность во времени. Липкие люди вокруг больше раздражают, чем радуют. Закрываю глаза. Несколько станций позади. Пора выходить. «Просыпаюсь» и вижу перед собой крупные белые буквы CUBA. Вздрагиваю от такого совпадения. Какой-то небесный бесенок, злорадно хихикая, решил поставить передо мной молодого мужчину в кубинской (и в этом нет сомнений) футболке. Мол, привет тебе с острова свободы. И теперь я чувствую, что Куба меня не отпустит, пока я не напишу о ней, пока не покажу, как она хороша.

А ведь Куба, действительно, начинается с футболок. В аэропорту безошибочно узнаешь тех, кто будет твоим попутчиком на 12 часов. И, если на груди не красуется принт с названием страны и не изображена лупоглазая ретро-машинка, то непременно там окажется Че, как самый главный символ свободного острова. Правда, моя Куба началась с черно-белого фильма «Я – Куба» Михаила Калатозова, в котором Куба, как женщина, повидавшая не мало бед, исповедуется зрителям о своей непростой судьбе; с песен Buena Vista Social Club и одноименного фильма Вима Вендерса, где режиссер с дотошностью детектива следует по биографиям каждого участника группы. Моя Куба началась с разнеженной, ностальгической песенки «Запрещенных барабанщиков» - «Куба рядом»; с путеводителя Дорлинг Киндерсли, в котором тексты и фотографии, чередуясь, затягивают в прекрасный кубинский мир; с книги «Гавана. Биография города», написанной кубинцем, переехавшим в Америку, но до сих пор хранящим Гавану в своем сердце; но, самое главное, моя Куба началась с мечты. И кто же знал, что она так скоро осуществится.

Первое знакомство с Кубой перечеркивает всю заочную подготовку к поездке. Всё как бы соответствует прочитанному и увиденному, но в тоже время оказывается гораздо глубже и индивидуальней. Цвета ярче, голоса громче, пальмы выше, океан теплее, революция ближе, музыка энергичней, кубинцы веселее. Каждый находит свою Кубу в Кубе. Я буду писать о той, которую посчастливилось найти мне.

Варадеро – это иллюзия Эдема на земле. Здесь всего много: ром льется рекой, бармены без остановки штампуют самые вкусные на свете коктейли - мохито, пино колада, куба либре, повара обжаривают морепродукты и мясо, щедро заливая все вином. Зажигательные кубинские музыканты безустали исполняют, ставшие уже национальными гимнами Guantanamera и Comandante Che. Океан, теплый и спокойный, переливается всеми оттенками синего: от иссиня-черного до ярко бирюзового, по ночам небо превращается в планетарий, усыпанный миллиардами созвездий, ветер гоняет по Варадеро запах ароматических палочек, смешанный с запахом кубинских сигар «Ромео и Джульетта», «Партагас», по дорогам, рыча и обгоняя друг друга, перевозят туристов старинные автомобили, смешные и яркие, словно увеличенные модельки из коллекции 60-70-ых годов какого-нибудь поседевшего коллекционера. Варадеро – это идеальный мир, чистое счастье без примесей, жизнь без забот, где все улыбаются, танцуют, пьют, часами не вылезают из океана, и с каждым днем, покрываясь ровным, шоколадным оттенком, все больше и больше напоминают детей Кубы.

Но настоящие дети Кубы не там. Они далеко за пределами отелей, сыто-изнеженной жизни и кубинских сигар. Они рассеяны, как зерна сахарного тростника, по всей Кубе от западной ее части до восточной. Они наблюдают за тобой в Гаване, с обветшалых полуразрушенных балконов, они приветливо машут рукой, сидя на низких подоконниках в Тринидаде, а вместо блестящих ретро-машинок в их жизни худые лошади, велосипеды и общественный транспорт, вместо кепок с Че - простые, широкополые соломенные шляпы, вместо столов с яствами - карточки с перечнем самого необходимого. Они бесконечно бедны, но держатся так, словно довольны и счастливы. Они – настоящие дети той свободной Кубы, которую себе пожелали.

Куба - остров контрастов: от богатства до бедности, от колониальных строений до лачуг, от жарких, знойных дней, до стремительных ураганов. Я покажу вам узкие улочки Гаваны, пряный вечер в ночном клубе «Тропикана», ливень в Тринидаде, учениц фламенко в Сиенфуэгосе, последнее письмо Че в Санта-Кларе, пещеры доколумбовских времен в Варадеро. Я покажу вам мою Кубу, потому что ваша Куба может оказаться совершенно другой.

Лена приехала из Киева. Рассмешила меня тем, что «Мальчишник в Вегасе» по-украински звучит как «Похмiлля у Вегасi», что, в общем, правдивее и точнее.

И еще про мальчиков.

На стекле маршрутки в столбик написано:
Высшая школа
Больница
Хлебозавод
Мальчики
Стадион

А вдруг там правда мальчики? Вот было бы счастье, если бы всех одиноких девочек подвозили сразу к хорошеньким мальчикам.
Пассажиры этой маршрутки, наверное, так и говорят: «У мальчиков остановите, пожалуйста», «Я же просила у мальчиков!», «Не забудьте сказать, когда будут мальчики», «Простите, а мальчики еще не скоро?»
Обиднее всего, если никаких мальчиков там нет.

Киселева поехала ставить машину на учет, а ее обвинили в подделке документов и задержали до выяснения причин и следствий. Правда, разрешили последний звонок. Она позвонила в О: «Девчонки, меня сажают! На работу приеду, как только смогу!» И дальше какое-то адское месиво из ста слов за полсекунды, видимо, пересказ всей истории, но только на сверхскоростях, что, в общем-то, в ее духе.
Мы не дослушали, но постарались успокоить тем, что начинаем уже сушить сухари, а Лена даже обещала связать шапочку, чтобы Киселевой в камере не так одиноко было.

Сходила в Глобус, закупилась любимыми женщинами: Горалик и Паволгой. Все, теперь можно не есть после шести.

Утро 23 февраля – это флэшбэк в утро 1 января. Безжизненно, беспробочно и только ветер лениво гоняет по улицам перегар.

23-его выступали с одним политиком в центре Москвы. Он опаздывает, а у нас с каждым номером отмерзают конечность за конечностью. Вдруг какая-то женщина из толпы выкрикивает: «Отпустите девочек, нечего их морозить!» Кто бы что не говорил, а мороз и жара всех объединяют.

На работе сплошь и рядом меня окружают девушки на диетах и девушки на наращенных ресницах. Ежедневно первые спрашивают, заметен ли потерянный за ночь килограмм, а вторые интересуются, не отвалились ли у них ресницы. Я теперь сильно сочувствую тем людям, которые работают в женской индустрии. И мужчинам еще. И женщинам, которые любят женщин. Это сколько же в вас терпения влезает?!

Я захотела многое поменять в своей жизни. Легла спать, а на утро не стала горячиться и решила еще подумать.

Вообще Киселева добрая девочка, когда она начинает есть на рабочем месте свою диетическую грудку с огурцами, то всегда предлагает мне угоститься, я тактично отказываюсь, но Киселева по доброте душевной не отступает и сует мне под нос адское месиво под названием «Суп из шпината и брокколи». Вы не представляете, с какой радостью я бегаю в местечковую столовую после этого.

Мне пишут сообщения довольно приятные люди, настолько приятные, что я им не отвечаю.

Знаете, почему я никогда не расписываю черты своего идеального мужчины? Потому что я могу забыть какую-нибудь существенную деталь и все испортить. Окажется этот идеальный не в Москве, к примеру, а в Караганде и будет там ходить, меня аукать. Вот так же и со многими желаниями. Писала я в блоге, что хочу в музей Прадо, тот, который в Мадриде, если что, и вот на днях привезли 66 полотен от Босха до Гойи из МАДРИДА, из самого музея ПРАДО и развесили в ЭРМИТАЖЕ, чтоб их всех!

С горя я пошла в Третьяковку, а там людно, как в дни распродаж. На одном квадратном метре батюшка, проститутка, парочка геев (хм…ворд предлагает заменить на: гоев, глеев и гаев. Я в замешательстве), иностранные студенты и малышня в колясках. Удивили, как обычно, последние, сидят себе молча и разглядывают картины. Был замечен трехлетний любитель живописи Айвазовского и двухлетка, зависший на картине «Боярыня Морозова». Вот что делает с детьми прекрасное.

Из портретов великих русских писателей - Пушкина, Толстого и Достоевского - луч света из прожектора был направлен на того, кто на букву П начинается. Чувствуете, да, кто в этой троице попстар?

Хочется закончить на чем-нибудь хорошем. Мои одноклассники ходили в школу, так вот там Светлана Николаевна, классный руководитель параллельного класса, сказала, что Юля Андреева (это я) замуж выходит. И весь педсостав за нее очень радуются, потому что она последняя из могикан. Я думаю, что мне стоит позвонить Светлане Николаевне и узнать хотя бы день торжества и имя мужа, чтобы подготовиться, ресницы нарастить.

Дело в том, что мне подарили фотоаппарат. Я так растерялась, что месяц к нему пристраивалась. И цветочки на даче как следует не сфотографировала, зато нашла другие объекты для съемки. Терпеливые, фотогеничные, улыбчивые и со своими аксессуарами. Показываю)

( + )

Хорватия. Красный остров, он же - остров Святого Андрея.
Место, где я провела, пожалуй, лучшие летние дни десятого года.
( … )